Украина, г.Киев, ул.Выборгская, 82, +38 (044) 599-0-553, info@golgofa.kiev.ua

Понравилось? Поделись информацией с друзьями в соцсетях. Кликни:


Главная » Информация » Статьи » О возвращении на блевотину

О возвращении на блевотину

О возвращении на блевотину

 

Зной летнего деревенского полдня, душистый стог сена, красные ягоды малины. Трехколесный велосипед, облако пыли на проселочной дороге, заросли крапивы и лопуха в канаве. Дошкольное блаженство.

 

Советское детство, фальшивободрые лозунги пионерии, мальчишеские проказы – умеренно злые – в каменных дворах большого города. Стандартное здание школы с прилегающим стадионом и прогнутым турником в центре. Родители, пребывающие на предприятиях с раннего утра до позднего вечера. Суп в термосе, на замусоленном шнурке ключи, болтающиеся на шее.

 

Бестолковое времяпрепровождение юности: штабеля деревянных ящиков на задворках винно-водочного магазина, дешевый портвейн вперемежку с подступающей тошнотой, три гитарных аккорда. Торопливые шаги припозднившихся прохожих, папиросная бравада, одноклассница с густыми синюшными  тенями из маминой косметички.

 

Аттестат, училище, армия. Воинская часть в глухой провинции срединной России, случайные подружки, дискотечные драки. Самогон, сало без хлеба в качестве закуски и болезненные корчи над зловонной жижей за углом сельского клуба.

 

Перестройка, распад Союза, развал армии, демобилизация, возвращение домой. Городские барахолки, разросшиеся до вселенских размеров. Малиновые пиджаки, коммерческие рестораны, золотоцепные братки с бычьими шеями за тонированными стеклами автомобилей. Попытки наладить криминальный бизнес (другого-то и нет), кожаная куртка, сапоги-казаки, золотая печатка на мизинце (куплена в ломбарде, больше ни на какой палец не налезает).

 

Пообтрепавшаяся одноклассница с густыми синюшными тенями и выжженными обесцвеченными волосами «шохом». И ощущение причастности к крутости окружающего мира, и «чаевые» на последние деньги  официантамвышибалам. Чужие постели, чужие жены, заплеванный родной подъезд на рассвете и мучительные спазмы больного желудка в ванной комнате.

 

Денежные долги, телефонные «предупреждения», мрачные лица, тихо цедящие сквозь зубы угрозы в лицо. Кулончик и колечко матери, проданные все на той же вселенской барахолке. Страх, липкий и холодный. Добровольное затворничество в комнате. Серые сумерки за окном длиною в сутки.

 

Встревоженно-угрюмое лицо отца, тихие ночные слезы матери.

 

* * *

 

Гости в доме, первые после нескольких лет. Разговоры о Боге, покаянии, милосердии, помощи, прощении. У завернутой в полотенце кастрюли с вареной картошкой (сын проснется, поест горяченькой) на кухонном столе – Евангелие.

 

Рассеянный взгляд, несколько прочитанных строк. Острое чувство жалости к себе и к Распятому, Который тоже страдал от людской жестокости. Почти как он сам.

 

Ночами вместо материнских слез тихий шепот молитвы.

 

Долгие размышления. Жизнь несправедлива. У всех бывают ошибки, не расплачиваться же за них всю жизнь. Робкие попытки выйти за порог квартиры вместе с родителями. В церковь.

 

Неожиданно много ровесников. Хор, проповеди, волна покаяний. Белый платок, скомканный в кулаке. Дрожание губ, дрожание слез на ресницах. Новизна, чистота рассуждений и отношений.

 

Новые книги, новые споры, новые друзья. Обретение себя, смысла жизни, перспектив. Крещение.

 

Причастие.

 

Первое свидетельство веры, первая самостоятельная проповедь, первое соло. Поездки, евангелизации: дома культуры, вокзальные перроны, городские скверы. Библия и гитара, братья и сестры. Упоение, восторг: мир и вечность принадлежат нам.

 

Библейские курсы, библейская энциклопедия, библейские семинары. Небрежные рассуждения о доктринах, отличительных особенностях той или иной деноминации. Шепот за спиной: «Этот проповедник из Москвы приехал?» Сдержанная улыбка самодовольства.

 

ЛЮБОВЬ…

 

Помолвка, прогулки на берегу озера, летний дождь и пиджак один на двоих в качестве зонтика. Свадьба: взметнувшаяся от ветерка фата, венчание, вся церковь за длинными столами брачного пира. Счастье: восторг единства и вечной принадлежности друг другу.

 

Сын. Сын! СЫН!!!

 

Порывистые вскакивания на его плач («Я сам!»), благодарный взгляд супруги. Пеленки, молочная кухня, баночки детского пюре. Работа, репетиции хора, родительские собрания в детском саду, очереди к участковому педиатру. Круговерть, привычный цикл буднего дня. Утреннее богослужение, чуть сфальшивленное пение, первый плагиат – чужая проповедь, пересказанная с собственными вариациями. Первое успокаивающее правило, выведенное самостоятельно: в христианстве нет плагиата – рассуждения всех принадлежат всем.

 

Дом – работа – церковь. Привычка, усталость, скука.

 

Неожиданная встреча. Восклицания, воспоминания, новости: тот отсидел, та развелась, этот во Франции, те разбогатели. «Говорят, ты попал в какую-то секту?» «Нет, просто женился...» Хохоток: «Считай, то же самое». Легкая досада, притушенное чувство вины, раздражение.

 

Второй ребенок. Хронический недосып, подгузники, бутылочки с молочной смесью. Протекающий кран, недоделанный ремонт, спущенное колесо машины.

 

Ощущение своего ветеранства в христианстве, язвительные замечания в адрес окружающих, снисходительное отношение к новичкам в общине. Полка с пыльными книгами, Библия с закладкой на одной и той же странице. Мятые листки с конспектами старых (еще собственных) проповедей, вдруг порой возникающие из прошлого в глубине ящика письменного стола. Все реже возникающее чувство вины, все чаще проявляющееся раздражение.

 

Монотонно тянущиеся минуты богослужения, фоновое звучание проповеди, знакомые надоевшие лица. Вечный круговорот дня и ночи, лета и зимы, будней и праздников. Рождественские звезды сменяются пасхальными цветами, зеленые веточки Троицы – пузатыми кабачками Жатвы. Первые залысины, намечающийся животик, неожиданное осознание проходящей мимо жизни. Острое чувство жалости к себе: Господи, и так до конца?!

 

Отчуждение. С друзьями, с родными, с женой. Бесконечные сожаления: недоучил, недосмотрел, недополучил, недогулял. Все криво, косо, неправильно. Раздражение требует выхода. Сознательный вызов, эпатаж, выверт. Беспощадная злоба слов, жесткий прищуренный взгляд, презрительное пожатие плеч. Второе успокаивающее правило, выведенное самостоятельно: мир жесток со мной, а я лишь справедлив.

 

* * *

 

Чей-то ресторанный юбилей, пьяное караоке из «Дискотеки 80-х», несмешные анекдоты.

 

Шашлыки, пиво, постаревшие приятели с золотыми крестами на голых волосатых торсах.

 

Барная стойка, коньяк, одноклассница с синюшными тенями, с желто-табачными пальцами в золотых перстнях, в мини-юбке на оплывающих бедрах.

 

Привычный домашний скандал, третье успокаивающее правило, выведенное самостоятельно: главное – не физическая верность, а духовное единство супругов (сам с трудом понимает, что это значит).

 

Скрипящая дверца пустого шкафа, забытая кукла в углу комнаты, наглые городские голуби на балконе. Длинные гудки из телефонной трубки, надпись на экране монитора: «У вас нет непрочитанных сообщений». Недопитая бутылка водки на столе. Тело, согнувшееся пополам от резких болей в желудке...